Сотворение Русского мира. Куликовская битва стала «точкой сборки» новой Руси

645 лет назад, 8 сентября 1380 года, произошла Куликовская битва, память о которой вошла в наш культурный код намертво. Равно как и имя творца победы «на Дону усть Непрядвы» – князя Дмитрия Донского.

Куликовская битва воспринималась нашим народом не просто «главным сражением» истории – она обрела черты, сравнимые с сотворением нового мира. Академик Борис Рыбаков в своей речи, посвящённой 600-летию этого события, особо отметил: «Современники и потомки ещё в середине XV в. вели иной раз счёт годам не только от «сотворения мира», но и от Куликовской победы: «От Задонщины столько-то лет…» И это заслуженно, ведь именно тогда родился тот самый Русский мир, в котором мы живём по сей день и который знаем и любим.

Поле битвы у слияния Непрядвы и Дона стало местом рождения современной русской цивилизации. Коллаж: Сергей Белявый /ТАСС, Михаил Авилов, Андрей Дорофеев

Память царей и народа

В 1480 году епископ Вассиан ставил Дмитрия Донского в пример осторожному князю Ивану III Великому: «Великий князь Дмитрий, прадед твой, какое мужество и храбрость показал за Доном… Устремился он на подвиг, и вперёд выехал, лицом к лицу встретил окаянного разумного волка Мамая». Царю Ивану IV Грозному напоминаний не потребовалось. Он не только нарёк Дмитрием своего первенца. Во время Казанского похода 1552 года Иван в точности воспроизводит все поступки своего предка – получает благословение, посещает Троице-Сергиев монастырь и даже, подобно Дмитрию Донскому, сначала отправляет войска в Коломну, что вообще-то было серьёзным отклонением от маршрута… Даже отечественная традиция отмечать даты воинской славы восходит к 1680 году, то есть к 300-летнему юбилею сражения – тогда по государственному заказу создают новые редакции «Сказания о Мамаевом побоище» и целую серию икон.

В народной памяти также остался след. Все мы помним, что выражение «Словно Мамай прошёл» – синоним полного разорения. Менее известно, что одна из родительских суббот – Дмитриевская – тоже восходит к Мамаеву побоищу. Сороковой день поминовения павших в Куликовской битве пришёлся на субботу, предшествовавшую празднованию святого Дмитрия Солунского, небесного покровителя Дмитрия Донского. Павших было так много, а благодарность им так велика, что поминовение совершали ежегодно – именно так и сложилась православная традиция.

Словом, это та самая скрепа, которая легла в основу национального самосознания и сопровождается набором сюжетов. Каждый из них считается незыблемым каноном. Князь Дмитрий едет за благословением к Сергию Радонежскому. К воинству присоединяются иноки Троицкой обители Пересвет и Ослябя. Воевода Дмитрий Боброк-Волынский устраивает ночное гадание и предрекает победу князю. Битва начинается поединком Пересвета и ордынского богатыря Челубея. И торжественный финал – победа русской рати.

Дмитрий Донской на пути к Куликову полю. Лицевой летописный свод, XVI век Фото: Commons.wikimedia.org

Война, набег и поединок

Вот финал и становится той болевой точкой, куда бьют желающие обрушить эту скрепу. Ведь известно, что два года спустя Москва была фактически уничтожена ханом Тохтамышем. Стало быть, Куликовская битва – предприятие сомнительное, а сюжеты, её сопровождающие, – вдвойне…

Однако тут упускается из виду самое главное. Сражение на Дону было победным окончанием войны с Мамаем. А то, что было потом, – новый раунд, причём на принципиально иных условиях. В войне же, стартовавшей в 1374 году, Русь уверенно вела по очкам. В 1376 году Дмитрий Боброк-Волынский возглавил победоносный поход на город Болгар, захваченную Ордой столицу Волжской Булгарии, где также правили ставленники Мамая.

В 1377 году Мамай наносит ответный удар – в битве на реке Пьяне разбивает рати нижегородских князей и сжигает сам Нижний Новгород. Но у него даже не выходит толком сравнять счёт – в 1378 году его рать, отправленная на Москву, терпит неслыханное поражение на реке Воже: «Побежали татарове за реку за Вожу, побросав копья свои, и наши вслед за ними, погнавшись, и убили их множество, а иные в реке утонули».

Всё шло к решающей битве, где победителю достанется всё. Чего, кстати, Мамай и не скрывал: «Пойдём на всю землю Русскую, как было при Батые». Однако Дмитрий его переиграл, навязав свой темп. Едва узнав о приготовлениях Мамая, князь принял решение не обороняться, а перенести войну на ордынские территории – именно поэтому он так спешил опередить противника и занять выгодные позиции «на Дону усть Непрядвы». Чем закончилось дело, мы знаем.

То, что устроил Тохтамыш, мало напоминает эти грандиозные события. Да, он обманным путём взял Москву и сжёг её. Но «как было при Батые» не последовало. Тохтамыш не разбил князя в бою. Не диктовал ему условия мира из взятой Москвы. Даже не развил успех – напротив, быстро убрался восвояси, опасаясь контрудара. Это была не война – это был набег. В войне как раз победил Дмитрий Донской.

И, стало быть, те сюжеты, которые сопровождают ключевое сражение той войны и главное событие нашей истории, обретают жизнь. Поскольку каждый из них основан на исторической правде. Мог Дмитрий Донской отправиться к Сергию Радонежскому? Пожалуй, нет – на это у него не было времени. А вот благословение игумена князь точно получил – оно пришло в виде грамоты как раз накануне сражения. Был поединок Пересвета и Челубея, где оба пали? Судите сами – в произведении «Задонщина», созданном по горячим следам, значится: «Поскакивает Пересвет на своём борзом коне, золочёными доспехами сверкая, а уже многие лежат посечены у Дона Великого на берегу». То есть битва в разгаре, а он вполне себе жив. Так был ли поединок? Похоже, да – та же «Задонщина» говорит: «Пересвета-чернеца, брянского боярина, на суженое место привели». А ведь «суженое место» – это место Божьего Суда, как тогда называли поединок… Но что с самим Пересветом? Он боярин или всё-таки «чернец», то есть инок? Скорее всего – боярин, исполняющий послушание в монастыре игумена Сергия Радонежского. Монашеский постриг ещё не принял, но его послушания достаточно для прозвища «чернец». О чём говорит и факт захоронения его и Осляби в Москве – были бы они среди братии Троицкого монастыря, покоились бы там. Гадал ли Дмитрий Боброк-Волынский перед битвой? По ладони – нет. Но он вместе с князем отправился в ночную разведку, где, согласно воинским обычаям, «слушал землю». И по скрипу тележных осей сделал вывод, что Мамай только на подходе, его люди и кони после ночного перехода будут утомлены, и у отдохнувшей княжеской рати есть хотя бы это преимущество в завтрашнем сражении.

Памятник на Куликовом поле по проекту А.П. Брюллова, 1852 г. Фото: Commons.wikimedia.org

Новая реальность

Смысл Куликовской битвы состоит в том, что после неё отношения Орды и Руси перестали быть отношениями завоевателя и побеждённого. Стали соседскими. К тому же Орда вскоре распалась на ряд ханств, которые могли быть Москве врагами, а могли – и союзниками. Так Русь начала сотворение нового мира, где глупо было бы говорить о вражде русских и татар. Ведь не только татары сражались в войске Мамая – перед Куликовской битвой ему советовали: «Пошли нанять генуэзцев, черкес, ясов и другие народы». А в войске князя сражались не только русские – автором той самой «Задонщины», говорят, является боярин Софоний Алтыкулачевич…