Не спились, так отравились: как победить суррогатный алкоголь?

От недавнего отравления суррогатным алкоголем в трех районах Ленинградской области умерли уже не менее 25 человек. Это говорит о том, что борьба с контрафактным (и суррогатным) алкоголем далека от завершения и победы. Хотя определенные успехи есть.

Ранее один из фигурантов уголовного дела (арестовано более дюжины причастных) уже попадал под соответствующее подозрение, но отделался легким испугом — штрафом в 2 тыс. рублей. «Бодяжил» он на основе этилового спирта все же, не метилового, который может вызвать смертельное отравление от однократного потребления. Впрочем, и метиловый спирт часто подмешивают в суррогатную «продукцию» — так дешевле и проще, хотя такие самогонщики рискуют довольно быстро свести на нет всю свою клиентскую базу, а сами — оказаться за решеткой. «Безопаснее» гнать нечто все-таки условно «съедобное», чтобы покупатель выжил и пришел еще.

Оценить объемы рынка контрафактного алкоголя весьма непросто. Понятно, что его не смогли убить ни акцизные марки, ни ужесточение в целом контроля за оборотом спиртосодержащей продукции, в том числе лекарственных препаратов на спирту. Косвенно на объемы рынка указывает количество продаваемых самогонных аппаратов. Точная статистика на сей счет за последние годы, к сожалению, отсутствует. Лет пять назад стабильно продавалось до 100 тыс. штук в год.

По данным участников рынка и маркетплейсов, только в этом году продажи увеличились на 37 %, можно вполне уложиться в 10 тыс рублей, которые быстро окупятся, если гнать не только себе, но и «соседям» . В то же время некоторые участники рынка в прошлом году утверждали, что пик продажи самогонных аппаратов пришелся на время пандемии и уже пройден. Так или иначе, но на руках у населения имеются сотни тысяч «производственных единиц». По некоторым оценкам, не менее 2,5 млн разного рода самогонных аппаратов.

В этом году уже сообщалось, что потребление крепких спиртных напитков в России заметно упало — в первой половине текущего года продажи только водки сократились на 5 %, выросла и доля непьющих россиян, она почти сравнялась с теми, кто иногда или часто «употребляет». В то же время есть подозрения, что когда регуляторы рынка радуются снижению объемов официальных продаж, то в «тени» могут расти продажи нелегальные.

И тут уже начинается чистая экономика. Известно, что виновник массового отправления в Ленобласти продавал свою «продукцию» по цене 150 руб. за бутылку (это еще дорого, в интернете можно найти раза в полтора дешевле), притом что минимальная официальная цена за бутылку водки должна быть (в магазине) не менее 349 рублей. Для людей, находящихся на социальном дне или близко к нему, то есть на грани нищеты, разница в цене между легальным и нелегальным алкоголем может быть существенна. По оценкам некоторых экспертов, потенциальный объем такого рынка суррогатного алкоголя может составлять до 20 млн человек.

Есть и такие, для кого важна «шаговая доступность» алкоголя, когда душа уже горит, а магазин далеко или вовсе закрыт. В нашей стране имеется примерно 160 тысяч населенных пунктов разного размера и численности населения. Так вот, примерно в 70 тысячах легальный алкоголь полностью отсутствует в продаже. Некоторые жители таких поселков и деревень, склонные к злоупотреблению спиртным, — это как раз потенциальные потребители суррогатного алкоголя.

При этом в текущем году власти целого ряда регионов ужесточили борьбу с алкоголизмом, но упирая в основном на административные меры и ограничение времени торговли спиртным. Так, руководство Вологодской (где вообще продажу огранили двумя часами в сутки), Московской, Калужской областей, Бурятии, Якутии, Забайкалья и Санкт-Петербурга сократили время продажи алкоголя или полностью запретили его в заведениях общепита, находящихся в жилых зданиях. Заявленная цель — снижение потребления алкоголя и сохранение тишины в жилых районах. Отчасти она наверняка будет достигнута, но только среди заведомо законопослушных граждан . Воздействие на нелегальный рынок еще предстоит изучить и оценить. Особенно если перечисленные меры не будут сопровождаться ужесточением контроля за оборотом нелегального алкоголя. Скажем, поначалу после сокращения продажи алкоголя до двух часов в той же Вологодчине объем продаж спиртного в регионе уменьшился на 19 %, а в алкомаркетах — на 50 %, по словам губернатора Георгия Филимонова. Вопрос, стали ли жители области в одночасье пить на 19 или 50 % меньше, пока остается открытым.

В ряде регионов также предпринимаются меры по сокращению продажи алкоголя в общепите (в Якутии, Санкт-Петербурге, Подмосковье). Также ждем результатов и оценок.

Согласно некоторым исследованиям, на теневой рынок разного рода алкогольной продукции (в том числе для собственного потребления) в России все еще приходится от 30 до 40 % всего алкогольного рынка страны. В Совете Федерации недавно озвучивали такую цифру: за последние два с половиной года в нашей стране выявлено и уничтожено около 30 тыс. тонн контрафактного алкоголя, но остались где-то лежать еще примерно 15 тыс. тонн. У Росалкогольтабакконтроля свои цифры, которые частично «бьются» с вышеназванными: за один только 2024 год, по данным ведомства, было изъято 10,5 млн литров нелегальной алкогольной и спиртосодержащей продукции (в пересчете на 40-градусную водку, это примерно 8,5 тыс. тонн), что на 22 % меньше, чем в 2023 году (13,5 млн литров или 9,9 тыс. тонн в пересчете на водку). Если судить по этим данным, то мы наблюдаем общее уменьшение объемов нелегального оборота в стране. Дай бог, чтобы так оно и было. Теперь хорошо бы свести это потребление к нулю.

Количество выявляемых правонарушений в области оборота этилового спирта и алкогольной продукции в последние годы исчисляется примерно в 65-70 тысяч случаев в год, а количество возбужденных уголовных дел — не менее 3 тысяч в год. Видимо, этого недостаточно. Надо выявлять энергичнее. Но при этом все же определить ту границу, за которой дальнейшее повышение акцизов (и минимальной цены) на алкогольную легальную продукцию становится контрпродуктивным и провоцирует рост теневого рынка. Ровно то же самое относится к разного рода административным ограничениям, вводимым слишком резко и не сопровождающимся позитивными/конструктивными мерами по внедрению трезвого образа жизни (он одними запретами не достигается). В России уже действует и так одно из самых жестких законодательств оборота алкогольной продукции — именно в легальном поле.

Все же стоит помнить, что бум самогоноварения и производства алко-суррогатов в позднем СССР совпал с «антиалкогольной кампанией». Не стоит повторять во всем сей неоднозначный опыт. Стоит перенести акцент не на новые ограничения в продаже легального спиртного, а на борьбу с нелегальным рынком.